Наверно, каждый, кто хоть раз видел знаменитый сериал «House M.D.», может представить типичную ситуацию: полным ходом идет поиск диагноза, д-р Хаус раздает приказания, ассистент №1 делает все возможные анализы всех возможных жидкостей организма, ассистент №2 проводит МРТ и РКТ всего тела, включая тапочки и любимого мишку пациента, ассистент №3 демонстрирует свой талант эндоскописта, а все остальные имитируют бурную деятельность за дверями палаты. Знакомо?

Я долго не могла понять, почему меня так раздражают именно эти сцены. Ответ, впрочем, не заставил себя ждать: меня — простого белорусского врача — очень огорчает, что в нашей цивилизованной стране на установление или подтверждение диагноза уходит не 45 минут, и не неделя, а месяцы, иногда — годы. И дело не всегда в скрытом течении заболевания или его малой распространенности, а в банальной недоступности для большинства пациентов методов диагностики, ставших рутинными во всех развитых странах мира.

Я представляю гул негодования кабинетных работников и администраторов нашего здравоохранения. Согласна, официальные цифры окрыляют: в каждой области есть аппараты МРТ и РКТ, модернизируются лаборатории, ежегодно идет подготовка специалистов, работающих на этих аппаратах, все больше населения проходит через современные диагностические кабинеты и центры, и мы — как впрочем и всегда — впереди планеты всей!

А теперь предлагаю остановиться и посмотреть на реальное положение дел. На сегодняшний день в абсолютном большинстве поликлиник, да что кривить душой — и больниц тоже, — очередь на действительно информативные методы диагностики — такие как УЗИ, ФГДС, ФБС, МРТ, РКТ и т.д. — составляет от месяца до года и более. На отдельные виды исследований уже в апреле очередь расписана до конца года.
И все было бы не так страшно, если бы не было постановления, согласно которому все пациенты с подозрением на опухолевые заболевания должны быть полностью обследованы и иметь установленный диагноз в течение 10 (!) дней. Я не говорю уже про острые и неотложные состояния.

Недавний пример из жизни. Мой знакомый — здоровый молодой человек без вредных привычек и хронической патологии — попадает в реанимацию. Спустя несколько дней ему выполняют РКТ и обнаруживают опухоль. Но вот незадача — консультация хирурга проводится по записи, а запись только на конец мая, зато платная — всего через несколько дней. Оплатил без колебаний — диагноз-то нешуточный. Проконсультировался — получил список необходимых обследований — и опять выбор: ждать до июня по очереди или платить, и снова колебаний не было, и за неделю все пройдено. Госпитализирован благополучно в крупную столичную клинику, назначена операция, но вот незадача — очень надо бы и МРТ сделать, но даже в таком «серьезном» отделении очередь — правда, всего неделя.

Каковы шансы были бы у этого пациента, не сумей он заплатить и этим существенно ускорить диагностику? Каков был бы прогноз для молодого трудоспособного мужчины через 2 месяца? Как в амбулаторных условиях провести дифференциальный диагноз за 7-10 дней?

Увы, эта проблема как палка о двух концах. С одной стороны — нагрузка на диагностические отделения и так колоссальная, «уплотнить» очередь без потери качества и нарушения гигиенических норм невозможно. А с другой стороны, заложниками этой ситуации становятся обычные люди — наши друзья, знакомые, родственники.

И не надо вспоминать, как китайские доктора ставили диагноз по 17 признакам мочи, а русские врачи перкуторно находили все заболевания. В современном мире, при наличии такого потока пациентов, лавинообразного распространения онкологических, вирусных, хронических заболеваний, тратить драгоценные минуты и часы на малоинформативные методы диагностики, лечить по методу «а вдруг поможет» — подобно преступлению.

Я не стану утверждать, что знаю, как решить эту проблему. С  позиции обычного человека, я бы предпочла, чтобы медицина была платной (или страховой) с четко прописанными немногочисленными льготными категориями населения, но при этом я могла попасть к своему врачу, пройти все возможные обследования и получить рекомендации в день обращения. И пусть я буду платить потом и кровью заработанные деньги за обследование, но буду знать, что мои деньги пошли на закупку нового оборудования, подготовку специалистов, достойную оплату труда этим специалистам. И, наконец, на то, чтобы однажды, если мне придется все-таки услышать от доктора страшный диагноз, это будет сказано так: «К сожалению, мы нашли у нас страшную болезнь. Но к счастью, мы диагностировали ее на ранней стадии, хотя все обследования заняли у нас ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ! Уже через 3 дня вы будете прооперированы, и через несколько недель вы вернетесь к семье и обычной жизни!»

А в каком мире хотите жить вы???

Да, с огромной радостью скажу, что теперь здесь можно будет прочесть не только мои письмена. Наш новый автор — Надежда — врач скорой помощи из Минска (здесь просили упомянуть бригаду интенсивной терапии — с удовольствием выполняю). Это не только врач с немалым опытом, но и заботливая жена и мама, а также хозяка самого лучшего лабрадора в мире )
Много интересного о самой Наде, ее работе и повседневной жизни можно найти в ЖЖ. Если у вас появились вопросы к нашему автору — пишите в комментариях, либо воспользуйтесь формой обратной связи — я все передам, обещаю

Хороший вечер — теплый, тихий. Курим на скамеечке перед подстанцией – урологи, кардиологи, биты, педиатры, линия.
Когда работники скорой помощи собираются в количестве более одного, разговор немедленно взмывает в экзистенциальные высоты.
- Два новых клиента у нас появилось. Двадцать и двадцать один. – задумчиво бросает уролог.
- Ой. Спинальники? Авария?
- Не совсем спинальники. Сочетанники скорее. Одна пьяная домой шла, в яму по дороге навернулась. Нашли к утру. Там позвоночник, чмт тяжелая, все такое. Растение.
- А вторая?
- В четырнадцать лет с восьмого этажа. Любовь вроде. Но отстроилась, все делает, все понимает. Только ноги и тазовые органы.
Ну вот. Теперь каждому есть что сказать. Парашютистов хватает на всех.
- Я выезжала – девке двадцать два. Этаж всего третий. А она на спину упала. На бордюр поясницей. Я спину смотрю – а у меня под руками позвоночник разъезжается в разные стороны. Умерла через пару суток.
- А у нас один керосином травился. В шесть утра, сцуко. Нашел время. Мы его моем, а в водах кровищща.
- Наш один лезвия глотал.
- Нас вызвали – пять лет, проглотил чупа-чупс. Без палочки. Спрашиваем: «Ну и что?» — молчат. Идиоты.
- Бабульке сладенького захотелось. Так она бутылку с чем-то розовым увидела и хлебнула. Жидкость для снятия ржавчины.
- Везем мы деда. Плохенький, но стабильный. И в машине что-то мне стреляет прямо сейчас давление перемерить. Я манжетку накачиваю – а он хоп, и фибрильнул. Мы его кулаком, а он глаза открывает и говорит: «Не хочу». Ладно, не хочешь – не надо, довезли, сдали живенького. Но плохенького. Сомневаюсь я…
- У меня мальчик повесился. Четырнадцать лет. Мама с младшим гулять пошли, договорились через час печенку жарить. Она его тряхнула, там полилось, она думала, что жив, что спасут. Ничего страшнее – ни до, ни после.
- Приезжаем – а он на простыне что-то убивает. Кулаком. А оно не убивается. Тогда он подушкой это прихлопнул, сел сверху – и такой счастливый-счастливый. Убил все же.
- Завезли?
- Психи завезли, ага. Белочка.
- Забирали вчера острый крупноочаговый. Двадцать пять лет. Офигеть. Тяжелый.
- А у Б*** кто-нибудь был? Что-то не видать его.
- Вроде отвозили недавно. Никто не констатировал, но они ж и без нас могут, через поликлинику.

Люди, вы ж как-то себя берегите, а? Я все понимаю – про личный выбор, про когорту смерти, про ощущение насильственной вброшенности в жизнь. Но. Не опережайте события. У жизни тьма способов прихлопывания хрупкого человеческого существа. Она при необходимости сама с вами разберется, не волнуйтесь.

Пояснения:
Урологи на скорой занимаются в основном заменой засорившихся катетеров, спускают мочу у тех, кто не может мочиться сам. Это спинальники, онкология и прочие интересные вещи.
Биты – бригада интенсивной терапии. Аварии, парашютисты, кардиология, инсульты…
Линии попадает все. Но они могут вызвать на себя спецбригаду, если что.
Б*** — молодой больной с кардиомиопатией. Это когда сердце, грубо говоря, превращается в мешок из соединительной ткани. Хвороба загадочная и неизлечимая. Болеют в основном молодые, до сорока. Хотя всяко бывает.

(с)Надежда